Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Вы не поверите, как я хотел бы, чтобы всё то,
что я хочу вам рассказать, оказалось лишь очередной крипистори. Но
чёртов гугл разрушает мои надежды в пух и прах. Это было. Это
действительно было, как бы мне ни хотелось обратного. А начиналось всё с
телефона… Впрочем, нет. Начиналось всё с того, что мои родители
вздумали вложить кровные в недвижимость. Живут они в частном доме в
Подмосковье, и вот им представился шанс приобрести трёшку в Москве, не в
самом крае мира, аккурат возле метро, в достаточно неплохом и зелёном
(ну, на мой взгляд) районе. А именно – на Рязанском проспекте, прямо
возле станции метро. Сначала нас мучили коллективные подозрения, что
что-то с этим делом нечисто – ибо квартира была в отличном состоянии, в
одной из комнат вообще только что был сделан ремонт, остальные были
вполне пристойно и со вкусом отделаны, ну разве что кухня нуждалась в
некоторой переделке… а цену за всё это благолепие просили совсем
небольшую. По меркам московского-то рынка недвижимости так вообще
ничтожную. Юрист, консультировавший родичей по этому вопросу, подвоха не
нашёл, а Михаил Юрьевич – парень, который продавал квартиру, – слегка
помявшись, мотивировал это тем, что под окнами периодически собирается
очень шумная тусовка неформалов – с мотоциклами, гитарами и бухлом.
Квартира находится на четвёртом этаже, стоят пластиковые окна, так что
аргумент был, мягко говоря, неважный, но что уж там – шанс упускать не
стоило. И уже через два месяца я отбыл в новоприобретённую квартиру
творить ремонт на кухне. Захватил я с собой спальник, пенку, и по
окончанию первого сеанса шпаклёвочных работ завалился спать. И тут за
стеной очень чётко заплакал ребёнок. Не маленький, лет пяти-шести. Пол я
определить по голосу не смог. Малыш тихонько хныкал и повторял: «Папа…
папа…» Это продолжалось довольно долго, и я уже подумал, что главную
причину низкой стоимости квартиры всё-таки вычислил. Мало кому
понравится жить через стену с соседским плаксивым дитём. Но тут до меня
дошло. Через стену, там, где плакал ребёнок, не было никаких соседей. Та
была маленькая комната. Единственная из комнат, ремонт в которой был
сделан совсем недавно. Я, в общем-то, кирпичей класть не склонен. И
списал всё на соседей сверху. Может, акустика пустого помещения так
искажает звуки? Как бы то ни было, я закуклился в спальник и уснул. Разбудил
меня телефонный звонок. Прошлые жильцы оставили нам аппарат, но я, чёрт
возьми, и не подозревал, что он окажется таким громким, да ещё и в
полпятого утра. Сразу возникла мысль, что у родичей что-то случилось, – я
выбежал в коридор и подскочил к аппарату. В трубке долго хрипело и
стучало, как будто со связью были проблемы. На моё бесконечное «алло»
никто не отвечал, и только минуту спустя я… В общем, я различил в трубке
тот самый детский голос, что плакал за стеной. Я смог различить
только слова «папа», «не надо» и «я боюсь». Затем – снова треск и шорох,
потом гудки. На этот раз мне показалось, что это была девочка. Уже
тогда мне стало неуютно. Я влез в майку, в штаны, и помчался к соседям
сверху – может, там и в самом деле беда, какая, а ребёнок помнит наш
телефон, вот и звонит. Мне открыл заспанный и чертовски злой сосед –
мужик лет сорока, в трусах и майке- алкоголичке. Я начал сбивчиво
втирать ему про ребёнка и звонок, он спросонья ни черта не понял и
где-то на середине моей нервной трепотни поинтересовался, кто я,
собственно, такой. Как только я сказал, что являюсь его новоявленным
соседом снизу, остатки сна с него как рукой сняло. Он втащил меня на
кухню, заварил растворимого кофе и накапал туда приличное количество
коньяку. А потом потребовал, чтоб я рассказал ему всё с самого начала. Мой
рассказ много времени не занял. Гораздо дольше сосед пялился на меня и
что-то мучительно соображал. Затем долил в мою кофейную чашку коньяку до
самого верха и рассказал… 20 июня прошлого года в этой квартире были
убиты трое. Разорившийся бизнесмен застрелил двух дочерей и жену,
бросившуюся их защищать. Младшей из девочек было всего лишь семь лет.
Трупы нашли в маленькой комнате – там, где был, потом сделан ремонт.
Убийство произошло в полпятого утра. Бизнесмена звали Юрий, а обнаружил
тела его сын, Михаил, когда вернулся домой на следующее утро. Михаил
Юрьевич. Я готов был скорее признать, что я долбанутый, чем то, что
слышу голоса мёртвых детей в телефонной трубке. Но оставаться одному мне
в этой квартире совсем не хотелось. Мы просидели с соседом до рассвета,
и как только позволила совесть, я вытащил брата из постели и вызвонил к
себе. Он приехал спустя три часа, и остаток дня мы с ним прокопошились с
плиткой и плинтусами. Спал я как убитый, и никаких голосов на этот раз
не слышал. Только брат с утра поинтересовался, всегда ли соседский
ребёнок такой нервный, и что за идиоты звонят мне по ночам. Я подавился
горячим чаем и не стал ему ничего рассказывать. Но на следующую ночь
зачем-то поднял трубку. На мой вопрос она успела ответить, что зовут её
Катя. И добавила, что ей страшно. Очень страшно. А потом связь
прервалась. Мы сдаём эту квартиру. И новые жильцы почему-то отключили
домашний телефон и пользуются только мобильниками. А её зовут Катя, и
ей очень страшно. Папа выстрелил в неё дважды – раз в живот и раз в
голову. Ей очень страшно.
Очень. Поделиться:
|