01:34 Мельник | |
Мне исполнилось 12 лет, когда мы семьей поехали летом к маме на Родину. К тому моменту мама не была в родном селе 20лет. Для нас с сестрой живших всегда в городе это была экзотика. Сначала мы летели шесть часов на самолете до Новосибирска, потом час на кукурузнике до Северного и уже оттуда на автобусе до Остяцка. Немного истории. Эти села строили ссыльные. Мама моей бабушки была раскулачена и вся семья была сослана в Сибирь. Для нас здесь все было новое. Шел 1986 год, мы все были воспитаны в духе атеизма, и ни в какую нечистую силу не верили. Тем более было странно видеть, что при болезни люди шли не в медпункт, а к какой-нибудь бабке-знахарке. Само село было огорожено забором. В начале и в конце его стояли высоченные ворота, которые после 22 часов закрывались на огромные засовы. Вплотную к селу подходила тайга, мы с местной ребятней часто бегали туда за кедровыми шишками. А взрослые были заняты заготовкой сена и березовых веников. После просушки эти веники сдавались в совхоз за символическую плату. И попробуй не сдай, на каждый двор была назначена норма. Через какое-то время, мы собрались навестить родню в поселке за 20 км от нас. Встретили нас там радушно, мы дети быстренько перезнакомились со своими сверстниками. Поздно вечером все взрослые накрыли во дворе столы и засиделись за полночь. Ну, а я вместе с двоюродными сестрами и их подругами находились неподалеку, то таская вкусности со стола, то подслушивая. Взрослые, перебрав всех знакомых и родных, начали разговоры за жизнь. И вот тетя Капа (мамина не то двоюродная, не то троюродная сестра) сказала, что у нее есть интересная новость. У них на селе умер мельник. Я еще тогда подумала, как может быть интересной чья-то смерть. Вскоре все начали расходиться, всем нужно было рано на работу. А работа там одна, в основном ферма, да поле. На следующий вечер я со сверстниками пошли гулять. А надо сказать, что все подростки после гуляний собирались у кого-нибудь на летней кухне и рассказывали друг другу страшилки. И ребята постарше старались сильнее напугать девчонок. Этот вечер не был исключением. Через какое-то время я стала спрашивать про мельника, кто он и почему умер. Все сразу замолчали и как-то стали друг с другом переглядываться. После небольшой паузы мне рассказали историю. Мельником у них был довольно упитанный мужчина, и не только свою семью, но и все село держал в страхе, потому как был злым колдуном. Мне стало смешно, но когда я посмотрела на испуганные лица ребят, смеяться мне расхотелось. Отчего и я почувствовала смутное беспокойство. Мне сказали, что мог он обратиться в любого зверя ночью. Мог загрызть корову и выпить всю кровь, мог наслать болезнь на любого человека, а если кто ему плохое сделал, то и до смерти довести. Обо всем этом говорили шепотом, и становилось еще страшней. Умирал он, как сказали, от водянки, очень тяжело. И без того крупный мужчина, он сделался в два раза толще. Ходить уже не мог, только лежал в избе и проклинал всех, да так страшно, что и родные то подойти не решались. Не ел, не пил, но и умереть не мог, т.к. прежде чем уйти, нужно было ему силу свою колдовскую кому-то передать. А как ее передашь, если все боятся и никто не подходит. Говорили даже, что черти его, мучили, и видел их только он один, разговаривал с ними, просил, чтобы дали умереть, да только все равно смерть за ним не спешила. И тогда жена его пошла к мужикам местным с просьбой. Все знали, если колдун умирает, и если он никому силу свою не передал, то нужно обрядить его в новую рубаху, и должен он на себе ее разорвать, только тогда уйдет его сила и он умрет. Но кто же осмелиться подойти к нему и переодеть, да и откуда у умирающего силы разорвать эту рубаху? Поэтому этот вариант отпадал. Оставался еще один. Нужно было над тем местом, где он лежал разобрать крышу и тогда колдун отпустит туда свою силу и умрет. Вот с этим и пришла жена его к мужикам, уж какие только она магарычи не обещала, но уговорила их. Пришло человек семь, разбирали потолок и старались на колдуна не смотреть, а уж он то, почуяв скорую смерть, на проклятия не скупился. | |
|